Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

кошка в огород, – сказал Мишка, – облезлая, рыжая, и пыталась в курятник пробраться. Я эту кошку никогда не видел раньше, и у соседей кошки совсем не такие. Эта была бродячая. Я кидал в нее палками и камнями. Она сначала убегать не хотела. Смотрела на меня, изучала. А потом я попал ей в бок, она убежала по поленнице и прыгнула за забор. И что-то еще мяукнула. Думаете, это тоже была она?

– Точно, она, – сказал Дениска. Он уже стал спецом по ведьмам.

– А может, это котяра Вольховых? У них вроде рыжие кошки, и тоже все облезлые, потому что их не кормят, – сказала Валя.

– Нет, Вольховы же далеко живут. Да и не ползали их кошки к нам никогда.

– А может ведьма превратиться в человека? – спросил Федя.

– Зачем же ей превращаться в человека? Она ведь и так человек. Животные-то хоть могут прятаться в кустах, летать, по деревьям ползать. А в человека-то зачем? – спросил Ванька.

– Как зачем? – сказал Коля. – Чтобы притвориться твоей мамой или соседом и войти в дом. А потом позвать тебя на улицу, помочь что-нибудь по огороду или просто в магазин сходить. И утащит тебя. Ты же сам пойдешь к ней в руки.

Дети уставились на Колю. Глаза самых младших надулись, как шарики. Федя подтянул футболку до носа. Вдруг кто-то уже нацелился на его шею.

– Думаю, что ведьма может превратиться и в человека, – сказал Дениска. – Тут главное зелье правильное подобрать.

– Интересно, а превращалась ли наша ведьма в человека? И видели ли мы ее, так, чтобы не знать, что это она? – сказал Мишка.

– Я один раз встретил тут какую-то странную женщину, первый раз видел ее, – сказал Ванька, – она бродила по улицам с какой-то сумкой, стучалась в каждый дом, что-то спрашивала. Может быть, это была она?

– Может быть. А что за сумка? – спросил Коля.

– Такая большая черная сумка, – показал Ванька.

– В нее бы влез ребенок? – спросил Дениска.

– Думаю, да.

– Тогда это точно была она, ведьма, – сказал Дениска.

Федя с Мишкой сжались в комочки.

– Прикинь, если ты сегодня придешь домой, а вместо твоей мамы будет эта старуха, под видом твой матери, – сказал Дениска Ваньке.

– И что делать? Как отличить ведьму от мамы? – спросил Ванька.

– Бросить в нее соль, – сказал Дениска.

– А если соли нет рядом? То как?

– Я знаю, – сказал Коля.

Все уставились на него.

– По глазам, – сказал Коля после паузы.

– По глазам?

– Да. Я точно знаю, что глаза у ведьм не меняются при смене обличия. Если посмотрите в глаза, сразу поймете, кто перед вами.

– А если ведьма превратится в крота, то крот будет с человеческими глазами? – спросила Валя, и они с Машей рассмеялись. Но мальчишки не смеялись. Они обсуждали важные вещи, и им было не до смеха. В конце концов, эти знания могли спасти от котла ведьмы.

– Да, если на то пошло, – сказал Коля, – глаза остаются неизменными. Так что смотрите в глаза. Глаза ведьмы старые, красные или желтые. Кто видел, какие у старухи глаза?

Мальчишки пожимали плечами.

– Это не важно. Но если вы придете домой, и глаза вашей мамы будут какие-то другие, вы ведь сразу поймете, что они не такие. Тогда сразу бегите от нее.

– Ваня, – сказала Валя и засмеялась, – а ты случайно не разглядел у той летучей мыши, у нее глаза человеческие были?

Девчонки засмеялись, мальчишки переглянулись, а Ваня повертел пальцем у виска.

Федя вовремя вспомнил этот эпизод, пока еще не успел выползти из убежища.

Это может быть вовсе не дядя Гена. Ведьма могла принять его обличие и ходить по дому. Пытается выманить его из укрытия. Но она не проведет его. Федя был подготовлен. Он посидит под тряпьем, пока не приедут родители.

Ведьма в обличии дяди Гены звала его в глубине дома. Хлопнула дверь, и голос стих.

Федя просидел в тишине еще несколько минут. Ему было жарко. И он начал потеть. Воздух стал тяжелый и влажный. Его клонило в сон.

Через несколько минут он провалился в темноту.

Ему приснилось, что ведьма открыла шкаф и, пока он спал, притащила его в избу. Он очнулся в тот момент, когда уже варился в котле, а ведьма подсыпала соли и приговаривала:

– Варись, Федя, до сочной корки. Варись, Федя, до сочной корки!

Федя проснулся от крика. Кричал не он.

Пока спал, вытянулся на дне шкафа, и ноги торчали из-под папиной одежды. Он собрался и принял форму угла. Накидал на себя одежды и замер.

Кричала мама. И еще он слышал голос отца. Они звали его.

Как же Федя хотел выползти из шкафа. Но ведь ведьма могла принять обличие его матери, а Лешего превратить в его отца. Нужно было выждать.

Тем временем мамин голос приобретал высокие ноты и хрипоту. Крик стал таким страшным, что Федя был уверен: это не его мама.

Голоса доплыли до спальной. Федя задержал дыхание.

Дверца впустила голоса в шкаф.

Федя превратился в камень.

И тут кто-то сдернул крышу убежища. Федя зажмурился.

– Федя, мой милый!

Его схватили и выволокли.

Он закричал:

– Милый, милый, это я, мама!

Мама заключила его в объятия. Те самые объятия, о которых он мечтал, сидя в шкафу. Федя почувствовал тепло. И знакомый аромат духов. Это была мама. Он открыл глаза, но тут же закрыл их ладонями. Свет резал.

– Сынок, ты как? – голос отца.

Мама плакала, а отец взял руку Феди.

Но, прежде чем обнимать маму, Федя взглянул в ее глаза.

Они были красные! И слезились, будто кто-то бросил в них соль совсем недавно.

Лицо мамы было какое-то кривое, губы изломились дугой, направленной концами к шее. Мама была не такая. И по ее щекам текли черные слезы.

Черные!

– У ведьм черная кровь, – сказал Дениска.

– Нет, не черная, – сказал Коля. – Кровь у них обычного цвета. Это я точно знаю.

– Откуда? – спросили они хором.

– Я видел. Видел, как у этой старухи текла кровь.

– Когда? – спросил Дениска.

– Ты ударил ее? – спросила Валя.

– Кто-то напал на нее? На ведьму? – спросил Ванька.

– Кто такой смелый? – спросил Дениска.

– Расскажи!

– Это было отвратительно. Я просто… Кровь текла по ее ногам. Собиралась в калошах. Она шла и хлюпала. Кровь плескалась, как в ступе. Старуха брела по улице и что-то напевала себе под нос. Лешего не было рядом. Кровь была обычная, красная. Но вот что я вам скажу. У ведьм черные слезы. Но слезы ведьмы – это редкость. Люди не могут причинить вред ведьме, и тем более довести до слез. Но вы можете увидеть ее слезы, если она притворится плачущим человеком. И если вы увидите кого-то, кто просит помощи, и при этом он плачет черными слезами, то мой вам совет, бегите!

Бегите!

Федя завопил. Забился в руках ведьмы, притворившейся его мамой. Стал хлестать ее по лицу руками.

Ведьма закричала. Выдала себя.

Федю схватил отец, вырвал из объятий ведьмы. Хватило одного взгляда в глаза отца, чтобы понять: он не притворяется.

Это папа.

Федя впился в его шею.

– Это не мама. Это не мама.

– Сынок, уже все кончилось. Мы дома, – сказал отец.

Мама разрыдалась. Протянула руки к сыну. Глаза были на мокром месте. Черные полосы расчертили щеки.

– Надо отвезти его к врачу, прямо сейчас, – выдавила она сквозь рыдания.

Но отец сделал шаг назад.

– Милая, погоди, дай ему успокоиться. Видишь, он перепуган.

Она вытаращила глаза.

– Что?

– У Феди истерика.

– Это не мама! Это не мама! Это ведьма! Папа, у нее слезы ведьмы, и глаза ведьмы.

Мама опустилась на кровать и уставилась стеклянным взглядом в мужа.

Папа сел рядом. Он гладил Федю по спине.

– Сынок, это не ведьма. Это наша мама. Мы с ней вместе приехали. Ты что, не узнал ее? Ты напугался, да? Бедный малыш. Остался дома, и тебя напугали какие-то плохие дядьки.

– Это были не дядьки! – завопил Федя.

– Тише, тише, – сказал папа. –